«Мне пришлось потерять футбол, чтобы понять его ценность». Большое интервью Михаила Горелишвили

Полузащитник Михаил Горелишвили присоединился к «СКА-Хабаровску» этим летом и уже успел стать одним из самых результативных игроков команды. Для него это новая глава карьеры. Карьеры, которая могла закончиться ещё в 24 года. В большом интервью Михаил рассказал об уходе из футбола, возвращении, семье и том, что с годами изменилось сильнее всего.

«СКА-ХАБАРОВСК» И НАСТОЯЩЕЕ

— Треть сезона уже позади. Сейчас вы уже чувствуете себя своим в «СКА-Хабаровск»?

— На данный момент уже можно так сказать. В начале сезона я несколько матчей пропустил из-за травмы, приходилось наблюдать за командой со стороны. А вот сейчас, когда восстановился, да, уже ощущаю себя своим.

— Как вы сами оцениваете этот отрезок сезона?

— Негативно — мы набрали мало очков. Были матчи, в которых мы могли рассчитывать на большее, это было бы справедливо. Потому что, наверное, не секрет, что за хорошую игру, какие-то моменты, очков не дают. Но мы старались сохранять оптимизм, потому что во многих матчах прослеживались очень хорошие действия. Но где-то нам чего-то не хватало, к сожалению.

— А если говорить лично о вас, довольны своей игрой?

— Те, кто знаком со мной близко, знают, что я никогда не бываю доволен своей игрой. Вот взять матч в Нижнем Новгороде — меня заменили в перерыве. Следовательно, ничего хорошего не было в моей игре. Бывают и такие ситуации, что я играю в разных позициях, в которых, мне нужно действовать по-разному, и мне не нравится, что я делаю. Если же смотреть именно саму статистику — четыре голевых действия в четырёх неполных матчах — для центрального полузащитника неплохо. Но, опять же, например, если взять последние три матча, в которых у меня есть голевые действия, я элементарно ни разу по чужим воротам не пробил. Над этим точно стоит задуматься. В первом матче я один раз пробил и забил. Значит, нужно чаще бить, возможно, это принесёт ещё больше пользы.

— Вы очень требовательны к себе. Это качество чаще помогает или мешает?

— Ну, я думаю, что сто процентов это качество должно помогать. Потому что объективно всегда есть куда стремиться, как бы это громко ни звучало. Свои моменты каждый человек лучше знает, некоторые из них могут быть не так видны для публики или даже для партнёров, но ты сам знаешь, где мог добежать, где не мог. Даже элементарно иногда можно отдать точный пас, но ситуация может так складываться, что партнёр был не готов к этой передаче или она не давала ничего конструктивного. И ты с себя спрашиваешь: можно ли было где-то сыграть поострее, вперёд и так далее. Или где-то взять игру на себя, обыграть, пробить или отдать, опять же, более хороший пас. Поэтому сто процентов это качество только в плюс пойдёт.

ДЕТСТВО И ПУТЬ В ФУТБОЛ

— Помните себя мальчиком, который только начинал играть в футбол? Каким вы тогда были?

— Конечно, помню! Ну, сто процентов вспыльчивый, такой очень живой, всегда что-то хотелось, что-то всё узнавал, что-то у всех спрашивал, слушал, мне всё было интересно, я всегда учился. У меня были достаточно хорошие спортивные академии. И, в принципе, в молодёжном футболе я перешел сразу же в футбольный клуб «Рубин» (Казань). А там тогда был Курбан Бекиевич Бердыев в первой команде. И от него многое шло по вертикали к нам дублёрам. Плюс мы жили на одной базе с первой командой и бывало участвовали в тренировочном.  Я такой, как это сказать, далеко не самый покладистый, был, есть, и возможно, буду. Но и в то же время, наверное, без своего характера я бы давным-давно закончил карьеру. При этом в коллективах у меня никогда не было никаких проблем и разногласий с ребятами. А если они возникали, то мы всегда находили точки соприкосновения, чтобы лучше понимать друг друга.

— Вы упомянули Курбана Бердыева. Каким он вам запомнился в те годы?

— Мне тогда было 17-18 лет, я переходил из «Чертаново». Конечно, Курбан Бердыев воспринимался очень серьёзным человеком, и я его, наверное, немного опасался. Он и не должен был много со мной контактировать, потому что я был дублером. Но когда тренировался с первой командой, были случаи, когда команда бежит по кругу, а он меня подзывал и что-то объяснял. Прошло около 15 лет, а некоторые из этих разговоров я помню до сих пор.

— В «Рубине» вас сравнивали с Андреем Аршавиным. Как вы к этому относились?

— Я не знаю, как так получилось, но я, конечно, был приятно удивлён. Я только приехал из «Чертаново», это был мой там какой-то просмотровый период, и я тренировался с первой командой. Роман Шаронов тогда, то ли пропускал матч по травме, то ли ещё что-то, может быть восстанавливался после травмы, и идёт тренировка, выбирают составы, и он такой мне говорит: «Шава, со мной». С Андреем Сергеевичем Аршавиным у меня ещё и день рождения в один день. И мне очень сильно всегда он нравился. Тогда внешне, может быть, какое-то сходство и было, хотя, если подумать, как это возможно? Я все-таки ребёнок ещё был, а он уже состоявшийся взрослый мужчина, футболист. Да, такое сравнение проскальзывало потом часто и конечно мне нравилось, потому что Аршавин — это лучший игрок за всю нашу историю в футболе. Интересный, креативный, умный.

— Футбол в вашей жизни во многом появился благодаря отцу. Именно он привёл вас в секцию?

—  Да. Мы, кстати, сейчас вот, когда были в Нижнем Новгороде (я сам из Нижнего), жили буквально в 500 метрах от стадиона, на который я пошёл первый раз в своей жизни в футбольную секцию, — это «Динамо-ГАИ». Я пошел туда, и дальше четыре года в Нижнем Новгороде, потом — Академия Коноплёва. Это уже интернат, пришлось оставить родителей и жить там одному с ребятами. Хорошая школа жизни, очень классная, потому что, наверное, не на словах, а на деле ты познаешь каково это общаться и со старшими ребятами. Есть тот, кто всегда смотрит там за порядком, вы – прислушиваетесь. Играете в компьютерном зале, у тебя старший попросил поиграть — ты ему уступил, нормально себя ведешь. Такие ситуации различные были.

И конечно много играли в футбол. В Академии Коноплёва были созданы идеальные условия. У нас никогда не было такого, как сейчас иногда слышишь где-то, что могут кого-то в какой-то академии не пустить на поле. У нас таких проблем не было. Мы просто брали мячи, дополнительно занимались, тренировались, что мы только не делали. Кто-то штрафные бил, кто-то просто играл в теннисбол, кто-то в маленький футбол там два на два, три на три, пять на пять на маленькие ворота. Даже во время школы у нас были перемены, мы брали маленький мяч такой гандбольный и могли стоять там, играть во что-то, влёт забивать. Такая игра была — три банана называлась. Идеальное время, вообще супер!

Михаил Горелишвили в детстве

— В интернат вы попали довольно рано. Тяжело было без родителей рядом? Когда первый раз почувствовали, что приходится быстро повзрослеть?

— В одиннадцать лет сначала ты вообще не понимаешь. Было слишком тяжело. Любая пауза, даже дневной сон, ты просто можешь плакать, потому что непривычно. Через год, наверное, любой разговор по телефону стал как будто бы реальной встречей с родителями. А, наверное, всё-таки полноценное взросление состоялось уже в Москве, в «Чертаново». Здесь уже сам передвигался по городу, ходил больше. Потому что в Тольятти в академии мы были все на закрытой территории. В «Чертаново» у нас был комплекс проживания, и нам надо было до школы дойти, до тренировочных занятий. Поэтому, наверное, лет в пятнадцать, да. С пятнадцати лет сто процентов, это уже прям полностью.

— Когда впервые появилось ощущение, что у вас действительно может получиться в футболе?

— Наверное, оно меня никогда не покидало. Это сейчас смотришь — большинство пацанов, с кем я был в Академии Коноплёва или в «Чертаново», уже закончили карьеру. А тогда так не было. Ты занимаешься в Нижнем Новгороде, хорошо играешь, тебя забирают в Тольятти. Дальше тебя в первый созыв в сборную России вызывают твоего года, 1993-го. Дальше ты уже в Москве, в «Чертаново», продолжаешь играть за сборную. В дубль команды РПЛ — «Рубина» — я поехал по своему году одним из первых. Московские пацаны из «Спартака», «Динамо», «Локомотива», они еще не попадали в дубли, там тогда условно ещё 1991-й год играл. Поэтому глобально это ощущение никогда не покидало.

Нет, один раз, наверное, всё-таки покинуло. Да. В 24 года я приостановил свою футбольную карьеру. Я тогда, наверное, разочаровался во многом в футболе. И мне понадобилось какое-то время, чтобы перезагрузить свою карьеру. Хорошо, что это совпало как раз со знакомством с супругой. Это было в Нижнем Новгороде. Я тогда много времени провел на любительском уровне. И это мне дало ту любовь, тот детский азарт снова, ту ответственность, которая мне нужна была. Вот эти какие-то «Это не делай, то не делай, третье не делай, десятое не делай» этого ничего не было. И я, можно так сказать, восстановил самого себя. Я стал старше, пришёл какой-то опыт, познание самого себя. На любительском уровне за тобой никто не следит, тебя никто не кормит, ты сам себя готовишь к играм и познаешь себя. Там я ещё и понял, что такое брать на себя ответственность за какие-то действия, а не перекладывать на партнеров по команде. Представляете, у тебя партнёр там парень с завода или там таксист, или ещё кто-то. Конечно там в решающий момент ты на него не будешь перекладывать этот груз ответственности, ты возьмешь всё это на себя. А это уже снова даст тебе какую-то индивидуальность.

УЙТИ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ

— Когда вы приостановили свою футбольную карьеру, чем планировали заниматься?

— Это вообще были кардинальные изменения. Старт моей карьеры пришёлся на две страны – Россию и Грузию. В принципе в Грузии у меня были достаточно хорошие успехи. Я и чемпионом был, и второе, и третье место занимал, играл в Еврокубках. Наверное, эти регулярные смены команд и переезды, которые были связаны с моим агентом, ничего хорошего мне не дали. И в какой-то момент я просто понял, что всё, хватит уже, не туда меня всё это ведёт. И мне пришлось кардинально поменять жизнь, переехать из Грузии снова в Нижний Новгород, к маме. Я тогда прям думал, что попробую себя в чём-то другом.

Я к 24 годам, как и многие другие пацаны, вообще не приспособлен был к жизни. Мы ничего не знали: как там счетчики, условно, поменять в квартире, как там чего оплатить — коммуналку, не коммуналку. С автомобилем своим разобраться ты просишь папу, брата, дядю. Сам не можешь даже доехать куда-то в сервис — тебя обманут, не обманут. Мы ничего не знали. Я хотел какой-то полноценной жизни, ответственности тоже в чём-то. Приехал в Нижний Новгород, так быстро всё произошло, мне что-то уже предложили изначально. Это было связано, по-моему, с Горьковской железной дорогой, с РЖД, с поездами.

А я ещё тогда думал, например, тренерство. В то время Чемпионат мира же проходил 2018 года. И просто бум пошёл, все захотели детей отдавать в футбол. Это была не футбольная детская школа, а аниматорство чистой воды. И я, честно, наверное, тренировок 10-12 провёл и понял, что не моё. Играя на любительском уровне, я снова пришёл к тому, что хотел бы играть в футбол, больше, чем заниматься чем-то другим.

— Вы говорили, что возвращение в футбол состоялось благодаря вашей супруге. Какую роль она сыграла в том, что вы снова поверили в себя как в футболиста?

— Буквально через месяц после знакомства мы с ней пришли на стадион в Нижнем Новгороде просто посмотреть матч. Меня узнают представители клуба, болельщики. А она не понимает: я по любителям на первенстве города играю, а меня все знают. И меня это устраивало на первых порах, я не хотел ничего менять. Со временем супруга поняла, что я достаточно неплохо играю на любительском уровне. И, наверное, после рождения ребёнка она стала подталкивать меня к тому, чтобы вернуться в профессиональный футбол. И путь этот был вообще далеко непростой.

Моя первая команда, хоть я не провел за неё ни одного официального матча, это «Лада» (Димитровград) – из небольшого города в Ульяновской области. Условий для зимних сборов не было никаких. Мы жили на стадионе, тренировались в мини-футбольном зале, а вечером бегали по теплотрассе, потому что снег там лучше таял. Но всё равно огромное спасибо тренеру Марсу Маратовичу Сахабутдинову за то, что он меня туда пригласил. Потому что тогда я вернулся на путь профессионального футбола.

Михаил с супругой и дочками

ОШИБКИ ПРОШЛОГО

— Если оглянуться на карьеру, есть решение, которое вы сегодня точно назвали бы ошибкой?

— Надо называть вещи своими именами. Ошибки были сто процентов.

— Какую ошибку вы считаете главной?

— Уход из «Тосно». Это сто процентов так. Я как раз только вернулся в Россию после своей первой поездки в Грузию. У меня в принципе достаточно всё хорошо: команда в ФНЛ на втором месте идёт, я играю, какие-то даже голы забиваю (один из них, кстати, Хабаровску). Меня вызвали в сборную ФНЛ, мы играли в Италии против сборной Серии Б. Всё хорошо, но потом случилось, как случилось. Когда ты молодой футболист, ты склонен переоценивать свои реальные возможности. Ты всё быстрее хочешь выйти на какой-то якобы более высокий уровень, а в реальности не можешь дать того качества и даже той статистики, которые нужны для этого. И меня это просто подбивало на новые переходы, смены обстановок и так далее. Однозначно это были завышенные амбиции мои, которым в тот момент я не соответствовал. Это сто процентов. И меня просто это всё привело в ту точку, где пришлось просто закончить всё.

Я пошел на любительский уровень футбола – тот, которого на тот момент был достоин. Это в итоге было правильным решением, чтобы перезагрузиться. Поэтому я сейчас ни о чем не сожалею. Как произошло, так и должно было быть. Понятно, что начинать мне снова в 27 лет, скажем так, в профессиональном футболе было уже не так просто, как 19-летнему футболисту. Уже сложнее, тебя не хотят видеть, ты уже якобы в каком-то возрасте. Хотя я по сей день не понимаю этих разговоров. Если человек за собой следит, то какая разница, какой возраст вообще. В нашем футболе все так рассказывают, что ты возрастной, ты старый, нам там молодые нужны. Такое ощущение, как будто они их прям пачками воспитывают, следят за ними. Как по мне, в некоторых командах я иногда больше посвящал времени своим партнерам молодым и давал советов, чем это шло от тренеров.

СКА-ХАБАРОВСК, НОВЫЙ ЭТАП

— Перед «СКА-Хабаровск» вы четыре года провели в «Ленинградце». Как появился вариант с дальневосточными армейцами?

— Я был заинтересован в СКА и хотел сюда попасть. Меня пригласили на просмотровый матч с «Велесом» в Москве. Я приехал, сыграл, после чего тренерский штаб и руководство предложили мне контракт.

— Не было сомнений, стоит ли снова всё менять и ехать через всю страну, особенно когда семья остаётся в Санкт-Петербурге?

— Нет, сто процентов, двести процентов. Да, семья осталась в Санкт-Петербурге, но жена с полным пониманием сказала: «Конечно, езжай». Она знает, насколько для меня сейчас важна карьера и её развитие, насколько ценен для меня футбол. Для того, чтобы понять эту ценность, мне пришлось его тогда потерять в 24 года. И после того, как я её снова обрёл, жена знает, насколько я люблю саму игру. Жена с дочками были в Хабаровске в гостях, им очень сильно понравилось. Я летом тоже успевал к ним заезжать. Да, это какая-то трудность, но я думаю мы со всем этим справимся. А лично для меня главное те возможности футбольные, которые у меня есть в плане процесса тренировочного, игры и так далее.

— В матче со «Спартаком» из Костромы после вашего штрафного мяч оказался в воротах, но его в итоге записали как автогол. Было обидно, что гол не засчитали вам?

— Я, если честно, узнал об этом не сразу. Мне, наверное, не то, что было обидно, я был скорее в недоумении. Потому что в моём понимании и понимании других людей, если мяч летит створ ворот, то это не называется автогол, а рикошет. Но я, честно говоря, по своей натуре никогда не был там каким-то голеадором или бомбардиром. Я как раз-таки по своей натуре именно ассистент. Кстати, в «Ленинградце» у меня клубный рекорд был – 23 ассиста. И то, что в «СКА-Хабаровск» у меня уже их три (с учётом автогола «Спартака» — прим. пресс-службы), в принципе хорошо, что так получается. Потому что я люблю голевые передачи.

СЕМЬЯ И ЖИЗНЬ ВНЕ ПОЛЯ

— Если немного отойти от футбола, какой вы человек дома?

— Непростой, к сожалению. Наверное, я бы хотел быть еще мягче. В принципе рождение нашей старшей дочери Алисии меня и так изменило в лучшую сторону. Я вообще такой был всегда противный, жёсткий. Не знаю, иногда со стороны, когда смотрел на себя, мне не нравилось, как я себя веду. Сейчас, наверное, иногда бывают тоже моменты. При этом в принципе учитывая, как ведут себя наши девочки, я очень сильно горжусь ими. Это в большей степени заслуга моей супруги. Но при этом я всегда могу выступить как такой более строгий отец. У нас есть какая-то такая хорошая дисциплина у девочек, поэтому мне, наверное, есть над чем работать именно как отцу. Нам с супругой всегда мало времени вместе, хорошо, что есть тёща и тесть. Они всегда помогают с нашими девочками и тем самым нам дают побыть наедине. Мы летом отправляли сейчас детей в Ивановскую область, они оттуда, и тёща во время сезона раньше в Санкт-Петербург могла приехать, побыть с детьми и нам дать свободное время.

— Рождение дочерей вас изменило?

— Раньше я вообще был человек-ураган. Был такой противный, шумный, разгильдяй, как называет это старая школа. Это точно про меня было. Просто я — близнец, и во мне как бы эти все личности уживались. А сейчас появилась ответственность за семью, и это нормально. Тем более у меня опять же именно три девочки — супруга и две дочери. Я точно стал лучше.

— Вы раньше рассказывали, что любите готовить и интересуетесь диетологией. Это увлечение осталось?

— Я любил. Но если сейчас кто-то просто мне камеру поставил бы в квартире, когда у меня семья уехала и я один, то как будто я вообще лжец-лжец. Сейчас я вообще ничего не хочу готовить. Благо нас основной приём пище у нас здесь, на стадионе. Сейчас мне это даётся очень сложно, у меня нет какого-то такого желания. Единственное, что я сейчас блендер купил, кофе-машину — то, что видимо мне хотелось. Завтраки, понятно, я всегда сделаю, это легко. Мне кажется, просто сейчас я понял то, что мне нужно, и у меня, в принципе, нет времени на какие-то эксперименты. Потому что тогда прям было много экспериментов. Это были различные ПП-блюда, там разная мука какая-то, всё там на белках, что-то взбить, туда-сюда. На это я тогда тратил очень много времени. А сейчас я в принципе знаю свой организм и знаю, что мне нужно. Там у меня тренировка, я спокойно сделаю себе какую-то ленивую овсянку, залью эти хлопья, добавлю греческого йогурта, и у меня просто пойдут различные дополнения, топпинги к этому всему. Например, это или ягоды, или фрукты, мёд, семена чиа, орехи. Поэтому сейчас это точно нет.

— Есть ли у вас сейчас увлечение или привычка, о которой болельщики почти не знают?

— Нет, мне кажется, сейчас я стал максимально скучным. Таким человеком, всё как у всех, достаточно банально: дом, тренировка, восстановительные процедуры. Иногда книга, но это прям нужно постараться, настроение должно прийти. Это чаще всё-таки какие-то сериалы. Коврик дома у меня всегда есть. Я какое-то время занимался йогой, когда в Ульяновске играл, и мне, в принципе, это очень сильно понравилось. Какие-то асаны, растяжка — это я люблю. Наверное, я хотел бы пилатесом заниматься, но у меня не доходят руки, ноги. Плюс смена обстановки, и, в принципе, сейчас полно времени, я бы мог этим заниматься. Потому что в Санкт-Петербурге были с этим проблемы всё-таки: надо детей отвезти, привезти, туда-сюда. Здесь этого нет, но пока я к этому не подошёл.

БУДУЩЕЕ

— Каким вы хотели бы видеть себя через десять лет?

— В первую очередь не толстым, как бы это смешно не было. Сто процентов. Я хотел бы, чтобы я старался за собой следить через десять лет. Учитывая, что из этих десяти лет я планирую большую часть ещё поиграть. В отличие от того, каким я был в 24 года, у меня искра снова появилась. Мне интересно, я азартен. Из-за этого я могу много чего-то во время игры бубнить, там руками махать, в тренировочном процессе что-то обсуждать и так далее. Да, мне интересно, и мне хочется. Я не насытился, так сказать, футболом. Иногда всё это конечно притупляется, но в чистом виде футбол я очень сильно люблю как саму игру. А как именно будет после — думаю, что, скорее всего, это тоже будет футбол, но в каком качестве я не решил и пока не планирую решать. Есть допустим футболисты, которые уже как-то обучаются, ещё что-то, у меня же концентрация, наверное, больше на карьере. Я хотел бы, всё-таки жить с семьёй, поэтому, вероятно, это не тренерская деятельность. Потому что, мне кажется, это вообще очень сложно. Тут я слежу сейчас за собой и трачу много времени на всё это, а там надо следить за 25-ю такими же. Это вообще очень сложно, и тебе нужно отдавать такой работе много времени. А как же время на семью? Внешний вид – уже говорил — очень важен для меня будет. Не располнеть, заниматься спортом. Я не знаю, каким именно. Может, это будут там какие-нибудь марафоны, может быть, как Смертин. Нет, наверное, как Смертин я не буду, потому что он в этом плане вообще топ. Он совсем далеко пошёл. Какие-то базовые там 21 километр где-нибудь я бы с удовольствием пробежал. Для меня самое главное — дисциплина, занятия спортом, правильное питание. То, что мне дал футбол, спорт, я хотел бы это пронести дальше. Не знаю, что это будет в футболе. Хотел бы с футболом всё-таки связать.

БЛИЦ

— Стать героем сборной или героем клуба?

— Героем клуба.

— Забить самому или отдать голевую?

— Голевую.

— Повторить лучший матч или переиграть худший?

— Переиграть худший. В FIFA я всегда нажимал restart. Жаль, что в жизни так нельзя, после поражения недельный цикл до следующего матча бывает очень тяжёлым.

— Самое неожиданное увлечение?

— Чай! Я бы, наверное, хотел бы научиться чайной церемонии, возможно. Мне это интересно, потому что мне нравится японская культура, самураи и все, что с этим связано.

— Большая семья или маленькая?

— Большая.

— В чём дочери никогда не получат от вас отказа?

— Я стремлюсь к тому, чтобы почти во всём.

— Кто у вас дома тренер, а кто игрок?

— Тренер — Тая, младшая дочь. А игроки, наверное, мы со старшей, она тоже занимается гимнастикой.

— Михаил Горелишвили сегодня — счастливый человек?

— Да, сто процентов я счастлив. Если разделить мою футбольную карьеру на две части, до паузы и после, то между ними произошло самое главное — знакомство с моей женой, а потом рождение детей. Семья для меня была, есть и будет главным приоритетом. И то, что она поддерживает меня в спортивной карьере, меня только радует. Поэтому я полноценно счастлив.

Пообщалась и подготовила Вероника Головко